Совсем забросила журнал, френдленту и даже твит с тумблером. Мне так хорошо в реале! Доктор, я выздоравливаю?

События мелькают одно за другим, и вот уже эта бесконечная пестрая череда сливается в одно тягучее смазанное пятно. Закрываешь глаза поздно ночью, а в темноте еще продолжают вертеться образы, и мысли спутываются в такой тугой клубок, что проще его проглотить не жуя. Наутро зрачки опять фиксируют свет, а это значит, что нужно вдохнуть, проделать привычный обряд восстания из сонных, закинуть на спину незаменимый рюкзак, в котором есть буквально всё и отправиться в город на весь день.
От долгих пеших прогулок кожа темнеет, а ноги привыкают нести тебя в самые интересные места самостоятельно. Уже исхожены Пречистенская, Берсеневская набережные и конечно же академика Туполева, а то, что все дороги ведут на Тверскую, было известно давно. К Патрикам можно вывернуть откуда угодно, просто забежать как к старым знакомым, днем или ночью. Новослободская раздражает нагромождением построек, но если на вдохе добежать до Новосущевской, то там можно не спеша прогуляться по тихим переулкам и незаметно добраться до Гаража. Москва сжимается, усыхает и маршрут от Поклонки до Воробьевых уже не кажется чем-то из ряда вон. Хватило бы аккумулятора в плеере и треков в плейлисте. Я стою у дверей вагона метро и улыбаюсь, когда он выныривает на мосту после Смоленской, радостно усмехаюсь, когда маршрутка мчится по Ленинградке и довольно щурюсь, когда пузатый троллейбус бережно несет меня к северному входу ВВЦ. Город кружит голову, балует неожиданными ситуациями, как дорогими игрушками, не оставляет места для скуки, вовремя кормит и отдает натруженным подошвам дневное тепло асфальта. Искренняя любовь моя, единственная и непреходящая, Москва моя, возвращаюсь к тебе снова и снова. Как безнадежно влюбленный идиот.

В последнее время начинаю испытывать приступы ненависти к хипстерам. На любой презентации, лекции или выставке через десять-пятнадцать минут после открытия начинает неудержимо накапливается масса сомнительных личностей в одежде из корейской закупки. Они кучкуются небольшими группками, стоят, общаются, перекладывают обязательный Moleskine из одной подмышки в другую (я видела, что они туда пишут! Это не сборник умных мыслей и зарисовок, а полупустые странички с куцыми todo-списками!), поправляют на плече сумку с ломо или мнут в руках скетчбук из крафт-бумаги (здесь встречаются наброски). Их очки без диоптрий, а разговоры без содержания. Словарный запас беден до слёз, круг тем ограничен последними событиями, что на слуху, или личными эмоциями. Эти люди безразборчиво неравнодушны к алкоголю и халявным развлечениям под вывеской "арт". Они считают себя творцами и большими оригиналами, но en masse это лишь разномастная толпа людей, которые сами не знают, куда пришли.


P.s. Некоторые фразы "из зала" я стала записывать, так они очаровательны:

Восторженный девичий голос, вдруг перекрывая лектора по фотоискусству: "Не могу забыть то место, где спал бомж, отведите меня к нему, что я здесь делаю?! Не могу его забыть, у него было такое светлое лицо!"
Молодой человек в запале убеждения на выставке плакатов: "Вот это горизонтальное расположение листа говорит нам - вот мы какие, да! Это непросто!"
Скучающая девушка проходит мимо экспозиции с лучшими архитектурными проектами Дании: "Это всё-ё таки-ие коробки. Ни-ка-кой индивидуальности."
Дама в восхищении: "Это всё настолько... сконструировано!"

Выходные выдались на славу - в субботу я оценила похудевшего Рассела Кроу в "Робин Гуде", а в воскресенье приобщилась к "Неизведанному миру" Ротко.

Из фильма стало ясно, что без Кроу Робина нашего Гуда Англия пропала бы как самостоятельное государство ещё в XI веке. И если бы не доблестный Гуд, то ныне на туманные берега ездили бы коварные французы, с целью жарить шашлыки и сажать картошку по выходным дням и государственным праздникам. В целом картина отчаянно напоминала "Гладиатора", перенесенного во времени, перекликаясь с ним поворотами сюжета и богатством картинки.

К выставке Ротко прилагалась бесплатная предваряющая лекция культурного-образовательного проекта "Эшколот", на которую пойти было святое дело, ибо без разъяснений от такого радикального примитивизма можно получить несварение ума. Впитав изрядную дозу культурологической преамбулы с историческими взаимосвязями и даже религиозным подтекстом, я посетила-таки "Гараж". Экспозиция оказалась довольно бедной, некоторые из картин были представлены эскизами, подходить, как завещал художник (на расстояние вытянутой руки) было запрещено, поэтому требуемые рыдания и просветление не удались. Но мистического трепета было хоть отбавляй, благодаря подсветке полотна действительно "висят в воздухе", а из-за многослойности нанесения красок кажется, что за холстом кто-то движется. На внешних стенах павильона были нанесены цитаты, одна из которых мне особенно понравилась: "Я порвал синий абажур цветовых ограничений и вышел в белое. Товарищи авиаторы, плывите в бездну". Последняя фраза, думаю, просто прекрасна при вежливом обращении к надоедливым людям и пытливым собеседникам :)
Ну и официальная фотография с мероприятия, где запечатлен мой очкастый профиль, жадно внимающий лектору:



А также фото экскурсионной группы, где я (в коротких штанишках) нетерпеливо переминаюсь перед входом:

Этот мир с треском и звоном рушится-рушится-рушится. Как большое витринное стекло или марсианский механизм доктора Манхэттена в "Хранителях". Всё, во что я верила раньше, громко лопается и рассыпается блестящими осколками. Не пытайся их поймать, будет больно. Родные умеют умирать, любовь - выгорать, а друзья - уходить в далекие параллельные миры. Опоры не осталось, земли нет, и в этом бликующем потоке падающего стекла у меня есть только комната на другом конце земли, где за окном снег идет вверх.

По мотивам недавнего стрипа завела себе новый юзерпик, который какбе символизирует уход в себя и перерыв в постах. Но не стоит поддаваться панике - я тут, только шифруюсь.

На выходных наконец-то выбралась в свет - на семинар Энтони Сво в кинотеатре "Пионер" (в рамках фотобиеннале 2010). Семинаром это можно было назвать с трудом, скорее презентация работ известного фотографа с краткими комментариями по ходу дела. Но было веселое общение с залом, причем приятно порадовало, что публике в принципе был не обязателен переводчик, так как зрители легко воспринимали английский на слух. Немного подвела организация - Сво рулил слайдшоу с помощью "голосового управления" - по мобильному телефону шепотом командуя механику в кинобудке: "Ok, next". Сидящие в зале покатывались с таких высоких технологий и ухмылялись, видя на экране то курсор мышки, то папки с файлами, то заставку перезагрузки. Сво шутил, неспешно припоминал свое первое посещение России, вытянув ноги рассказывал о том, что он делал во время путча и как останавливался в демонтированной ныне гостинице "Россия". В атмосфере расслабленного квартирника и прошли положенные два часа с лишним. Отлично, 10-го пойду на Сабину Вайс.

Долго, долго еще в творчестве фотографов, модельеров, скульпторов малых форм и прочих рукодельников будет обсасываться тема чаепития, пирожков, гусениц, зайцев, часов, волшебных грибов и игральных карт. Да, и рыжего человечка с желтыми глазами. И девушки в сползающем голубом платье. И летающей улыбки без кота. А зубы сводит уже сейчас. Хватит, будьте оригинальнее!

На Белорусской идёт ремонт. Стены перехода между кольцевой и радиальной затянули рифлёным железом, стыки наглухо залили монтажной пеной, а потолок опустили до высоты метров трех от пола. Поднявшись с сырой станции по каменной лестнице в непривычно узкий коридор, я заметила, что люди зашагали медленнее, а разговоры невольно поутихли. Металлические стены и тусклый свет создавали беспокойное ощущение бункера или подземного туннеля военного назначения. Толпа шла плотно, хмуро, маленькими шажками, будто группу гражданских собрали для пешей эвакуации по запасным путям, а куда - неизвестно. Выйдя к эскалатору все поднимали взгляд наверх. Я тоже подняла. Высоко над головами белая штукатурка полукруглого свода и тонкий слой дранки под ней (сколько ей лет?) внезапно обрывались рваным рассыпчатым краем и становились видны ребристые бетонные плиты тоннеля, скрученные между собой огромными болтами, в ржавых потёках и серой пыли. Как открывшаяся при переломе кость не вяжется с привычным родным видом своей руки, так эта обнажившаяся основа разрушала обычный вид такого надежного белёного потолка, по которому скользишь глазами, стоя на ступеньке, и совершенно не думаешь о толщах земли над тобой. И люди молча спешили встать на эскалатор, чтобы побыстрее уехать от этого места, где их привычный мирок дал трещину, показывая своё исподнее. Словно стало иллюзией все то, что недавно казалось основательным и покачнулась вера в реальность окружающих вещей. Словно сооружения оказались временными декорациями, железо - пластиком, мрамор - крашеной доской, еда - бутафорией, а люди - актерами. Хотя конечно же, это было всего лишь ощущение, оставшееся после гнетущего железного коридора. Просто на Белорусской ремонт.

Полчаса как я стала счастливой обладательницей вот такой вот сони от sdobnajbulochka!